Пенза Православная Пенза Православная
  АННОТАЦИИ Православный календарь Народный календарь ВИДЕО-ЗАЛ Детям Детское творчество Стихи КОНТАКТЫ  
ГЛАВНАЯ
ИЗ ЖИЗНИ МИТРОПОЛИИ
Тронный Зал
История епархии
История храмов
Сурская ГОЛГОФА
МАРТИРОЛОГ
Пензенские святыни
Святые источники
Фотогалерея"ХХ век"
Беседка
Зарисовки
Щит Отечества
Воин-мученик
Вопросы священнику
Воскресная школа
Православные чудеса
Ковчежец
Паломничество
Миссионерство
Милосердие
Благотворительность
Ради ХРИСТА !
В помощь болящему
Архив
Альманах П Л
Газета П П С
Журнал П Е В

С Е Н Т Я Б Р Ь 26.05.18
14 С Е Н Т Я Б Р Я

14  С Е Н Т Я Б Р Я

 

С И М Е О Н   С Т О Л П Н И К

 

Величие любого праздника определяется его значением. В российском православном календаре выделялось немало праздничных или особо памятных дней, каждый из которых являл собою заметную веху в обычно размеренном течении крестьянской жизни. Они как бы поворачивали ход сельского бытия в ином направлении, сменяли одну цепь забот другой. И даже праздничные дни несли в себе «поворотную» функцию, выражая определенно сложившимися обрядом и игрищами начало новой череды хозяйственных и житейских надобностей. Изредка, однако, выпадали в течение года и дни, в которых тесно сплетались хозяйственные заботы и праздничные забавы, объединенные общим назначением. Таким был, например, день памяти святого Симеона Столпника, отмечавшийся прежде 1 сентября.

Примечательна сама по себе личность святого Симеона. Его подвиг остался в истории христианства одним из самых выдающихся, совершенных когда-либо христианскими подвижниками. Своеобразное служение Симеона Богу на протяжении всей его долгой жизни положило начало новому деятельному движению в христианстве, которое находило себе немало самоотверженных продолжателей более полутора тысячелетий, вплоть до нашего времени.

Как повествуют многочисленные предания и «Жития», Симеон, родом киликиец, до 18 лет пас овец у своих родителей. Но затем тайно ушел от них в монастырь. По молодости лет его поначалу не приняли в монашеское братство, но он семь дней просидел у монастырских ворот, прося себе приюта, и его впустили в обитель. Это было в 372 году.

В первом монастыре Симеон провел два года. Однако жизнь здесь ему не понравилась, он не нашел обстоятельств, которые требовали бы от него особого подвига в служении Господу. Симеон перевелся в другую обитель, которая отличалась большей строгостью нравов. Стремясь, однако, сделать свое существование еще более суровым, Симеон изготовил себе пояс из ветвей, которые, высохнув, больно впивались в тело, причиняя ему постоянную боль и лишая сна. Настоятель, видя его мучения, потребовал снять пояс, опасаясь, что пример Симеона найдет подражателей в монастыре и понизит трудовое радение иноков. Тогда Симеон покинул и этот монастырь и поселился в одиночестве на дне высохшего глубокого озера. Игумен не оставил его в покое и здесь и требовал возвращения Симеона в обитель. Но, уже навсегда избрав отшельнический образ жизни, Симеон удалился в окрестности Антиохии и поселился в покинутой хижине под горой. Спустя некоторое время он перебрался на вершину горы, открытую всем ветрам и жгучим лучам солнца. Он искал условий, невыносимых для обычного человека, ибо считал, что только суровое самоотвержение и испытание постоянных физических мук подвигает человека на максимальную близость к Богу и делает искренними его молитвы.

Симеон огородил свою убогую келью высоким, неодолимым забором, но, стремясь пресечь возможное хотя бы краткое и невольное искушение выйти когда-либо к людям, приковал себя за ногу к пню у кельи. Это было сверхкрайней мерой самоугнетения. Посетивший Симеона епископ Антиохийский сказал ему: «Можно владеть собою и без оков, можно привязать себя к делу и месту одним разумом и волею своею».

Симеону глубоко в душу запало наставление авторитетного пастыря. Он снял с себя цепь и решил целиком положиться на твердость воли и крепость своей христианской веры. Так он отдался строгому аскетическому образу жизни, проводя каждый день долгие часы в молитвах и трудах и постоянно стремясь к духовному самосовершенству и познанию священных таинств. И скоро он, как сказано в его «Житии», стал всемирно известным не только своими подвигами, но и мудростью духовных наставлений, которые внушал Симеон многочисленным паломникам, стекавшимся к нему отовсюду. Он умел исцелять душевные недуги и облегчать страдания. Его знали по всей Римской империи, а также персы, мидяне, сарацины, эфиопы, скифы. Императоры писали ему о своих делах и дорожили его советами.

Но Симеон все же был недоволен собой. В 423 году он придумал тот род подвижничеста, который стали потом называть в христианстве столпничеством. На своей горе он поставил столб, твердо укрепленный в основании. Наверху устроил простую, открытую площадку. Столб окружил высокой стеной, чтобы никто не входил и не беспокоил его. И стал жить на площадке, спускаясь с нее только на короткое время, преимущественно ночью, исключительно по естественным надобностям и чтобы взять хлеб, воду и какие-нибудь другие скудные припасы, которые приносили ему паломники.

А их число множилось год от года. В иные дни вокруг Симеонова обиталища собирались толпы, стекавшиеся со всех стран Средиземноморья и Малой Азии, чтобы повидать и послушать знаменитого и мудрого христианского проповедника, жившего на столбе, под дождем, ветрами и жгучим солнцем.

Симеон читал проповеди сверху, выслушивал исповеди, и странствующие богомольцы уходили от него, воодушевленные его примером и мудростью, пораженные неслыханной стойкостью и выносливостью его духа и тела.

В подвиге Симеона Столпника, с нынешней точки зрения, не было никакого чуда. Просто он явил своим современникам пример выносливости человеческого организма. В наше время он дал бы бесценный материал медикам и биологам. Но в те времена Симеон еще при жизни был почитаем, как святой.

Всю оставшуюся часть жизни Симеон провел на столбе в непрерывных молитвах. Наблюдавшие за ним паломники насчитывали в иные дни почти 1300 поклонов, которыми Симеон сопровождал свои молитвы. В праздники же он неподвижно стоял на площадке от восхода до заката, молитвенно вытянув руки.

У Симеона было немало учеников, при его жизни появились и первые последователи небывалого его подвижничества, но со всеми он общался только через стену.

Симеон прожил 103 года и умер в 459 году. Первое «Житие» о нем написал один из самых близких его учеников Антоний. Потом «Житие» Симеона распространилось по всему миру в пересказах и преданиях. Серьезные исследования его подвигов оставили известные христианские историки Феодорит Кирский, Федор Чтец, Евагрий. С первых лет христианства на Руси стали отмечать и память Симеона Столпника. Праздник его был установлен 1(ст.ст.) сентября – этот день называли «началом индикта».

С «Семенова дня» на Руси, до известного Указа Петра I, начинался Новый год. Это обстоятельство утвердило 1 сентября в качестве итогового, административного дня. К Семенову дню приурочивались взносы даней, оброка и пошлин. Семенов же день был и одним из «судных» сроков, когда жители Москвы и челобитчики из других городов и весей Московского государства «ставились» на личный суд перед царем. Все ходатайства и конфликты, которые не могли разрешить наместники, приказчики, городские и волостные власти, решал сам государь, суд которого считался Божиим судом – окончательным и справедливым. Местом царского суда служил Приказ Большого дворца. Иногда царь поручал свой суд ближним боярам. Кто не являлся «к ответу» в назначенный срок, того признавали виноватым, а правому выдавалась грамота. Уличенным же в преступлении объявлялся приговор через бояр обычно следующей фразой: «Пойманы вы есте Богом и Государем великим...», и далее кратко излагалось содержание вины и назначенная мера наказания.

К Семенову дню часто назначали срок важных государственных актов. Иван Грозный принял однажды указ об отдаче в оброк крестьянам рыбных ловель на Волге и определил: «платить оброк ежегодно на срок на Семен день летопроводца». А Василий Иванович Шуйский в 1607 году предписал боярам, которые «не подадут челобитья по первое сентября о крестьянах, то после того сроку написать их в книги за тем, за кем они ноне живут».

Семенов день богато и многообразно отразился и в народных поговорках и приметах. 1 сентября называли «Семеном-летопроводцем». «Семен день – бабье лето». «В Семен день севалка с плеч. Грех хлеба сеять». В XVI веке Московский патриарх сам совершал особый «чин препровождения лета».

Окончание лета крестьяне отмечали в этот день и другими народными обрядами. Совершался, например, обряд перехода от младенчества к отрочеству. Мальчиков, достигших четырех лет, впервые сажали на коня и пускали коня вскачь с замиравшим на нем от страха и восторга маленьким всадником.

У крестьянок же с Семена-летопроводца начинались новые заботы. Поговорка требовала: «Лен стели к бабьему лету, подымай на Казанскую».

Много и иных дел и забот приурочивалось к Семенову дню. С Симеона Столпника и до Гурия (15 ноября) зо многих губерниях справляли свадьбы. Впервые в этот день выезжали на псовую охоту, и Семенов день считался праздником охотников-лисогонов. Под Семенов день во всех избах гасили лампады и из «жару» в печи добывали «новый огонь», от которого вечером впервые с лета зажигали лампы, свечи, лучины и начинали вечерние дела «при огне». В Семенов день справляли также новоселье.

Но особым образом Семенов день был отмечен в забавах сельской молодежи. В этот день «хоронили мух».

Если день Симеона Столпника не приходился на воскресенье, то с утра женщины в каждом доме принимались за основательную «приборку». А всякой нечисти «живой и мертвой» за лето накапливалось достаточно много, особенно одолевали неистребимые спутники сельского двора – мухи и тараканы. Тараканов считали неизбежными сожителями в крестьянской избе и говорили: «Избу сруби, а тараканы свою артель приведут». И про мух молвилось немало: «Мухи льнут, мухи кусают – к ненастью», «Докучлив, как ильинская муха». В этот день хозяйки заботились всякими способами извести надоедливых насекомых: и мором, и заговорами. От тараканов, например, старались избавиться «уводом». Ловили нескольких, самых «матерых» и проворных, сажали их в тряпичном мешочке в старый лапоть, и девки с озорными припевками тащили лапоть на веревочке через дорогу на противоположный пустырь. Считали, что вслед за «вожаками» уйдут и все остальные.

Самым, однако, церемонным и забавным был обряд «похорон мух». К тому же поверье гласило: «Злую муху закопать осенью в землю – прочие кусать не будут». Вместе с тем этот обряд содержал в себе за внешне шутливой формой весьма серьезное назначение.

После обеда девушки, старательно нарумяненные и разодетые в лучшие свои наряды, собирались артелью и, распределив роли, затевали мушиные похороны, загодя позаботившись о привлечении желанных зрителей – знакомых и незнакомых парней.

Разыгрывался довольно сложный и потешный спектакль. В нем участвовали только девушки, и каждая находила то место в спектакле, которое позволяло ей ярко проявить свой темперамент, «выходку» и изобретательность.

Ловили десятка два мух и помещали их в вырезанные из репы, свеклы или редьки «гробики». Отпевали «покойниц», потом устраивали похоронную процессию и несли их «прах» на кладбище – на ближайший пустырь. Копали могилы, хоронили и «оплакивали» с воем и причитаниями – воспроизводили забавным образом весь погребальный обряд, который завершался установлением крестиков и поминками. Зрители веселым одобрением отмечали каждую выдумку затейниц.

Обряд похорон продолжался часа три, и потешиться было чем. Но как раз в нем и заключалась суть «мушиных похорон». Разыгрывая потешную церемонию, девушки, в сущности, устраивали смотрины себе – каждая старалась выгодно выставиться со всех сторон, выказать все свои достоинства. Приближался Покров – пора свадеб, и каждая надеялась приглянуться кому-то из «зрителей», тоже принарядившихся к этому случаю. А парни, наблюдавшие «похороны мух», высматривали себе невест во всей их красе и привлекательности.

На «поминках», которые справлялись сообща, с участием зрителей, с гармоникой и всякой другой «музыкой», с песнями и плясками, определялись пары. А так как с Семенова дня обычно начинались «посиделки», симпатии закреплялись.

Так забавные «мушиные похороны» для некоторых молодых селян завершались серьезным поворотом в их судьбе. Впрочем, все сельские обряды и затеи являлись естественной и традиционной художественно-творческой обрисовкой крестьянского быта и так или иначе отражались в судьбах селян.

 







HotLog с 21.11.06

Создание сайтаИнтернет маркетинг